Vintage Kazakhstan встретился с CEO KFW Алексеем Чженом чтобы обсудить проблемы национальной фешн индустрии, гендерной флюидности и концептуализм азиатских дизайнеров.

– Во Франции говорят, деятельность Бернара Арно vs Франсуа Пино заменяет стране работу целого министерства культуры. В Вашем же случае я хочу сказать, что Ваш вклад заменяет работу управления развития текстильной промышленности или института дизайна. Вы на себя взвалили то, что должно делать государство, министерство легкой промышленности.

– Абсолютно верно. Дело в том, что это наша ментальность, дебильная советская ментальность из прошлого. Когда мы за партию, за родину и так далее. Мы к радости или, к сожалению, живем так, ну уже что сделано, то сделано. Я в этом отношении оптимист и надеюсь когда – нибудь и как – нибудь ситуация изменится, было бы здорово. Вот была креативная неделя, мы встречались со всеми (участниками – прим ред.) с креативным видением из разных областей. Посмотрим, что это даст нам.

– Скажите, возможно ли у нас надеяться на создании собственной национальной гильдии дизайнеров?

– Дело в том, что были такие попытки, в течение всех 20-ти лет, но как-то они все были провальные. Ничего не получилось, дело в том, что мы ни как не можем получить заручение государства. Это должен быть государственный фонд, государственный, если быть точнее, орган. Но, к сожалению, у нас все это как-то по-другому. У нас отношение к индустрии текстильной и легкой промышленности какое-то такое безалаберное.

– Не серьезное отношение, при том, что бюджет формируется, от этой отросли. Налоги взимаются.

– Не важно, в какой сфере вы работаете. Политик, там врач…

– Вы же не голые на работу ходите…

– Совершенно верно, вы же не голые ходите, вы носите продукт, который мы создаем. Странное отношение, но я все-таки надеюсь, что сейчас переломится вся эта ситуация, я каждый год так надеюсь. Тем не менее, верю, в то, что все изменится, в Новом Казахстане.

Потом еще много этой дебильной тупорылой мышиной возни. Дело в том, что проект тоже живет за счет спонсоров и, к сожалению, в таких компаниях работают не достаточно квалифицированные специалисты. По разным причинам кого-то обхаживают, подарочки дарят, облизывают вот они и начинают лоббировать те или иные проекты. Дело в том, что это не развитие, понимаете. Это обогащение-междусобойчик. Из одного кармана, в другой карман. А по итогу это и происходит, что ничего не происходит. И вот это грустно. Очень много в нашей индустрии с кем мы соприкасаемся, очень много случайных людей. 

– Современное состояние национальной легкой промышленности представляется для меня какой-то болью. В связи с тем, что мы забываем и совсем не развиваем народные ремесла, утрачиваем техники ручной работы, стараемся коммерческую составляющую ставить выше вопросов искусства, избегаем натуральности и искренности в технологиях. Закупаем, а не изготавливаем ткани, в отличие от наших узбекских коллег. Возможен ли у нас возврат к истокам?

– У них это развитие есть, у них есть свои хлопковые поля, перерабатывающие заводы ткани, из которых они делают разные принты. Но я не могу сказать, что там тоже все очень прекрасно, потому что там надо что-то менять с дизайном. 

– Там изготавливают ткани вручную по старым рецептам, при окрашивании используют природные ингредиенты. В Узбекистане, стоят на страже своего наследия как национального достояния и даже привлекли Юнеско.

– Оно никогда не вымрет, у них там.

– Что можно сказать, у нас в стране, как у нас обстоят дела? Ручное ремесло у нас есть?

– У нас есть, конечно. Оно есть ремесленничество, но оно мало в хорошем понимании этого слова пиарится. У нас талантливая страна, у нас очень много талантливых людей. Просто вопрос в другом, как им помочь, понимаете. Почему нет, хорошего казахстанского шоурума в торговом зале. Не могут дизайнеры, даже если они захотят скинуться, оплатить эту аренду. Почему государство не может создать безналоговое или какое-то определенное время (каникулы – прим ред.) для того, чтобы был корнер в Меге, в Достык плаза, там огромная и хорошая посещаемость, но там невозможно осилить аренду. Это баснословные цифры. Чтобы это была визитная карточка, чтобы люди туда приезжали, даже иностранцы…

– Иностранцы, в первую очередь, они же приезжают в страну чтобы самобытность оценить, а не для того чтобы в наших магазинах покупать зарубежное производство.

– Абсолютно, верно! Естественно, а мы же понимаете, хотим сегодня и сейчас, все сразу. Хотим быстро заработать. А так не бывает. Так что так.

– Раз мы затронули тему гениальных людей, интересных и творческих. Хочу следующий вопрос посвятить недавно увиденной новости, о том, что 16-летняя казахстанка Айша Сабыржанкызы заняла первое место в художественном конкурсе в Англии, презентовав цикл картин «Алаш Орда», изобразив Алихана Бокейханова, Ахмет Байтурсынова и Мыржакып Дулатова на обложке журнала Vogue. Как правило, мы становимся известны в своей стране после зарубежного успеха.

– Да, к сожалению… Это хорошо, но это один из кластеров нашей индустрии, но это не основной момент производства моды. Дело в том, что я знаю очень много дизайнеров, которые прекрасно, потрясающе рисуют. Но дело в том, что когда доходит дело до воплощения у них не хватает ни знания, ни вкуса, ни понятия конструкции, ощущения ткани, сочетания, колористики цвета. Это совершенно другое, потому что это очень сложно. Да, красивые иллюстрации, я видел, я читал об этом. Молодцы, хотя бы, таким образом, мы начинаем двигаться. Если бы в обложке Vogue был бы дизайнер, который создал бы свою вещь, вот это был бы успех. Понимаете? Это имеет быть, это хорошо, понимаете? Мы должны стремиться, чтобы человек мог потрогать, одеть, ощутить продукт казахстанского производства. Поэтому любые элементы, которые прославляют нашу индустрию это только, «Браво, Браво, Браво»!

– Мне у этой девочки вот что понравилось, что она казахстанскую интеллигенцию 20-х годов изобразила в сегодняшнем дне. В связи с этим вопрос, как вы оцениваете стиль казахстанской интеллигенции 20-х годов. Смотря на черно-белые фотографии, наверное, это было первое поколение, которое одело европейский костюм.

– Слушайте, там были совершенно другие понятия и принципы жизни. И ощущение было другое. Поэтому это называлась интеллигенция. Там очень много было заимствованно из других различных культур в тех же вещах, и в тех же элементах комплектов. Дело в том, что в то время люди больше были, скажем, так… они не выпячивали свое отношение через вещи, а показывали свое отношение к ней, то есть интеллект. Поэтому это всегда имеет место быть. Это красиво. Это есть определенный исток. Везде должна быть гармония. Я не за перебор, я люблю, когда есть не досказанность. А не когда отрицание происходит во всех аспектах. Знаете, есть очень много людей, которые одеты очень богато, я повторяю в брендах, что же это б***  извините за выражение, это не мода!

– Это не мода, это деньги…

– Я редко таких встречаю, которые могут это миксовать.

– А вот скажите, у алмаатинцев есть свой стиль?

– У алмаатинцев, да есть свой стрит фэшн. Он как бы яркий и аскетичный, но в то же время ему мешает вот это брендовость. Но если вот эту брендовость определенно убрать, то будет такой очень вкусный стиль. Это все говорят мои коллеги и друзья, которые приезжают, алматинки очень красиво – хорошо выглядят. Хорошо одеваются. Это правда. Одеваются интересно. Такой миф, что в Москве там или допустим в Париже, супер одеваются. Мы говорим о массовой культуре. Это не правда. У нас, одеваются лучше. У нас выбор больше. И как-то вот это сочетание Евро-Азии оно дает как бы определенное это ощущение, мы красочнее и интереснее выглядим. Это правда. И это все замечают. Для некоторых происходит удивление. Допустим, не буду говорить имя одного известного дизайнера. Мы хотели в этом году его пригласить, но по разным причинам, но не получилось. У этого дизайнера не было коллекции, она должна была выступать 10-го ноября и мы договорились, на следующий сезон будем обсуждать ее приезд. Но что меня вырубило, она смотрела наши сторисы (с показа KFW –прим ред.) и все так далее и она мне пишет, «Поздравляю с окончанием недели моды, – понимаете… и я не поленился ее набрать, потому что меня возмутило то, что она пишет, мол, – Но Вы знаете,- ну я прям чувствую ее тон, – я удивлена что у вас такой уровень». Понимаете, я не поленился ее набрать, и я сказал: «Вы знаете, мне очень странен Ваш комплимент. Что значит, Вы удивлены нашему уровню? Вы что думаете, люди в Казахстане, действительно на деревьях что ли живут? У нас очень хороший уровень. Просто у нас, не всегда бывают, взлеты, т.е. бывает средне, высокий и т.д., но это не значит что у нас не тот уровень. Она, мне, «Вы меня не правильно поняли». Я ответил: «Я Вас правильно понял. Вопрос в другом, понимаете…  Ну если у Вас еще осталось желание приехать на следующий сезон к нам,- тогда я ей говорю,- Вы должны удивить алмаатинцев. Потому что Алматы – это очень искушенная публика. Здесь собралось столько дизайнеров, у нас было столько разных коллекций, и удивить алмаатинца очень сложно».

Так мы перестали возить грузин (грузинских дизайнеров – прим ред.). Потому что, хоть и нельзя так говорить, они стали не интересны, они во- первых ахринели здесь, они стали ломать такие цены для алмаатинцев вообще, что было не возможно их покупать. И они продавали здесь такую пургу, понимаете, выдавая за высокую моду. Мы сказали: «Стоп!». Когда они у нас были, это правда, это был пик, у них были потрясающие коллекции.  В этом году я смотрел коллекции AVTANDIL (@avtandil.official) она меня поразила, он мастер своего дела. Другие коллекции, это было что-то. Мне понравилась коллекция Татьяны Ян (@tatyanayan_official). У нее свое мироощущение, это может быть не всегда носибильно, но она художник, а остальные (показы – прим ред.), украинского дизайнера, марокканского, ну послушайте, это барахляндия. Это просто барахляндия!

А выдают это, понимаете, ваши коллеги (СМИ-прим ред.) выдают это за высокое б*** искусство. Понимаете? И вы, таким образом, обманываете людей, не именно Вы, Ваши коллеги, что это «Высокое искусство». При этом если наш казахстанский дизайнер хоть капельку ошибется, делает что-то слишком этническое. Мы начинаем его кастерить и хаить. Я говорю, а почему он не может сделать этническое, это его корни, что здесь плохого? Вы понимаете?

– Да!

– Если Вы это не носите, это не говорит о том, что он дерьмовый дизайнер. Такое ощущение, вы абсолютно правы, я с вами согласен. Вы хотите здесь б*** зарабатывать бабки, хаить, а при этом вы хотите их (деньги тратить – прим ред.) в дорогих ресторанах. Я сомневаюсь, понимаете…  Когда мне пишут здесь люди, якобы игроки в моде, о том что, «Я вот посмотрел коллекцию Balenciaga, вся коллекция была потрясающая». Я когда слышу такое изречение, я вот на него смотрю и думаю, «Ты идиот  что ли?» не может вся коллекция Balenciaga быть потрясающей, потому что это художественный вымысел. Некоторые вещи будут супер, некоторые нет или ровные. Это потому что, ну, но нельзя создать шестьдесят вещей, б*** супер-пупер. Это у любого дизайнера может быть.

– У меня лично возникает такое ощущение, что мы видим голого короля, но боимся называть вещи своими именами, иначе тебя ждет приговор и творческая смерть.      

Плевать на это, Господи! Если ваша жизнь устроена на том, чтоб вас куда-то приглашали, мне жалко таких людей. Понимаете. У меня есть свое мнение, и если кому-то не понравится это, я от этого не умру. Это моя точка зрения, понимаете. Мы говорим о тех вещах, которые существуют. Ну, не пригласят, ну слушайте, я самодостаточный человек, мне есть чем заняться. От того, что я не приглашен на какую-то супер-пупер вечеринку, но во – первых мне не интересно, я хожу на мероприятия только в связи с тем, что связано это с работой. Или завязать какое-то в дальнейшем сотрудничество. Все! Что-то новое, я для себя в интеллектуальном плане, я ничего не почерпываю. Одни и те же разговоры б***, разговоры о шмотках, сплетни. Какие-то бриллианты, это не мое вообще-то. Понимаете? Это не мое вообще!

– Согласна. Я предлагаю перейти к следующему вопросу.

– Последнему!

– В одном из последних интервью Вы сказали, что Вам не нравиться, что современные дизайнеры смешивают гендеры, стирая границы между мужским и женским гардеробом. Вы сказали, женская одежда должна быть женской, а мужская – мужской.

– Абсолютно верно. И не отрицаю это, слушайте, я не лезу в интим. Есть такое понятие интимная жизнь, она должна быть интимная, на то она и интимная. Люди могут самовыражаться по-разному, как они хотят, это их право. Но это не должно быть навязчиво, это не должно быть как догма и как определенный принцип нашего общества. Я всегда говорю, «Я против». Ни для хайпа, никогда я не сделаю в своей женской коллекции чтобы мужчина вышел в женских вещах. Какой – бы мне там хайп не принес и ни лайков и так далее. Нет! Не будет этого! В моей коллекции точно. Я считаю. Женщина, должна быть женщиной, мужчина должен быть мужчиной. Что касается их личной интимной жизни, это их право, как они могут одеваться, но в тенденциях, в подаче должно быть только так.

– Я Вас услышала, но мой вопрос был в том, что, Вы пропагандируете конструктивизм. Вы говорите о практичности, носибельности и вне временности. Один гардероб на двоих иногда это удобно же.

– Вы правы. Есть элементы, которые, не имеют определенной четкой линии, красный приталенный пиджак женский, ну это комично и смешно выглядит на мужчине. Понимаете? Если одеть какой-то оверсайз который не имеет определенных границ и будет хорошо, я за это. Потому что, почему я говорю за конструктивизм и т.д. разные конечно должны быть направления. Планету надо спасать! Экология она уже на столько перемудрена, что уже нужно немножечко (остановиться – прим ред.). Человеку на самом деле (мало нужно – прим ред.), он мало должен кушать, много еды ему не надо и много одежды не надо, но должно быть вкусно-точно которая (одежда – прим ред.) могла бы создавать ваш образ определенный, индивидуальный образ. Поэтому у нас неделя проходит под знаком экологии, осознанное потребление. Вот поэтому за это. А не то, когда явно женскую вещь мужчина одевает.

– Согласна! (Смех). Я тоже отметила для себя, непонимание этой тенденции. Согласна, что допустима общая линейка унисекс, но когда мужчину рядят в женское белье…

– Ну, слушайте, это все уже перебор. Это уже шоу, это не мода.

– Хорошо, что вы об этом говорите, потому что молодое поколение сбивается, подражая этому.

– Дело в том, что это говорит о его уже (дизайнера – прим ред.) стагнации, о том, что он не подготовлен был к той или иной коллекции. И уже придумывается, пиарщики придумывают различные ходы, понимаете?

– Чтобы было шоу?

– Было шоу и продажи, понимаете? Они должны быть элементы, конечно, я за шоу, но они должны быть вкусными, они должны нести какую-то определенную, не глубокую, но определенную смысловую нагрузку. Но когда люди перегружают, понимаете? Черное за белое, белое за черное, какая – то определенная патетика, которая вот просто между строк читаешь и понимаешь что это все дешманское, понимаете? Коллекция не соответствует и все так далее. А посыл такой вот понимаете, чуть ли мы все должны взяться за руку и убежать куда-то в мирное общество. Ну, знаете…

– Вы в своих интервью ранее говорили, что являетесь поклонником конструктивизма, в пример ставили принцип LEGO, но в то же время для своего гардероба выбираете коллекции Comme des Garcons. После того как Рэй Кавакубо продырявила сумки LV ее стиль вряд ли можно назвать конструктивным.

– Там есть направление минимализма, конструктивизма. Дело в том, что они вот эти дизайнеры, Йоджи Ямамото, Comme des garcons, Maison Margiela они работают все в минимализме – конструктивизме, но у них есть нюансы, которые дают вот это ощущение. Сам по себе минимализм очень скучен, но за счет определенных деталей и вариаций, какие-то порванные нитки там, шиворот навыворот, оно дает вот этому простому консервативному, скажем так лекало, совершенно другое видение. У этих японских и корейских дизайнеров их и называют, это мода для интеллектуалов и не нужно выпячивать. Вы когда – нибудь видели чтобы эти дизайнеры крупно на своих пиджаках написали Yohji Yamamoto или там, Comme des garcons какие- то маленькие (буквы – прим ред.) и то, это на базовых футболках. Это не Gucci, не Balenciaga, где уже это надпись, просто понимаете, моветон. Это дурной тон это носить. А у нас все это еще, логомания до сих пор все еще идет.

– Рэй Кавакубо дама с характером, я читала ее интервью, где она говорит, что мне плевать на рыночные показатели, и что вы об этом думаете, я делаю то, что я люблю, и мне нравится.

– Да в этом ее правило. Она может быть, не самая скажем рейтинговая и продаваемая в этом мире дизайнер, но вот, по крайней мере, она, нашла свою нишу, свое ощущение, она, значит, может себе позволить быть, где-то это воплощать и делать у нее на самом деле совершенно другие задачи, она делает больше арт.

– Арт, но финансовые показатели позволяют ей творить арт и заниматься искусством.

– Потому что у нее не дешевые вещи и люди понимают, что они покупают. И они готовы это платить. Потому что они хотят, выглядеть индивидуально, понимаете сейчас эра индивидуальности. Это бьет по кошельку, но это не говорит о социальном статусе человека, это говорит всего лишь о вашем вкусе. Понимаете…

Каждый из нас должен иметь свой ID, свое лицо, а не быть частью потока.

– Абсолютно верно. И когда в этом году на наш проект пришли разные люди в своем ощущении как они выглядели, понимаете, это не были там брендовые вещи, но они были очень вкусно и интересны, одеты и мне это очень понравилось

– Понятно. Алексей, я хочу со своей стороны поблагодарить Вас, за выделенное время, за то, что Вы видите и говорите, многие видят и молчат, не хотят с кем-то портить отношения или боятся быть изгоем в обществе. Порой возникает ощущение, что ты находишься в цирке

– Алиса в зазеркалье.

– Да, Алиса в зазеркалье!

– Было очень интересно, интеллектуально и глобально. И, слава богу, что есть такие как Вы, которые действительно понимают, о чем я говорю. Почему я не даю интервью, не потому что это моя какая-то звездная как бы болезнь, потому что всегда выдергивают какие-то нюансы из контекста. Все должно быть приглажено, но слушайте, если мы хотим развиваться, давайте говорить объективно. Мы не хаем, я ни в коем случае никого не хаю, я говорю о том, что нужно делать домашнее задание над собой. Работа над ошибками, а если вы этого не делаете, то вы стоите на месте.

– Согласна…

Понимаете, есть люди, которые имеют там Оскар, каннскую золотую ветвь и так далее и они теряются в этом мире, потому что они остановились. Они получили этот Оскар, и они думают, что они великие, но мир меняется, все меняется.

-Прощай… сказал он.

-Прощай, сказал Лис.- Вот мой секрет, он очень прост: зорко одно лишь сердце. Самое главное глазами не увидишь.

– Самое главное глазами не увидишь, – повторил Маленький принц, чтобы лучше запомнить.

-Твоя Роза так дорога тебе потому, что ты отдавал ей все свои дни.

Я вспомнила диалог из книги А. де Сент-Экзюпери и подумала, «Я встретила человека, который «пришел», сделать мир лучше».

Автор: Дина Мустакова